Василий Соловьев известен не только как популярный спортивный комментатор и продюсер, но также как любящий отец. Вместе со своей супругой Татьяной Зинченко, работающей художником-постановщиком, он воспитывает двух сыновей – Тимура и Филиппа. Благодаря родителям, мальчики активно вовлечены в творческий процесс. С самого детства они не только смотрят кинокартины, но и внимательно изучают поступки персонажей. В интервью для издания Parents Василий поделился информацией о предпочтениях своих детей в кинематографе и рассказал о том, рассматривают ли они возможность связать свою будущую карьеру с актерской деятельностью.

Как вам удается совмещать творческую деятельность и личные потребности?

Я стремлюсь к насыщенной жизни, пытаясь находить неожиданные решения и объединять, казалось бы, несовместимые вещи. Например, многие опасаются совместной работы с близкими, однако моя жена и я работаем в одной сфере деятельности и нередко участвуем в одних и тех же проектах. Даже если фильмы различаются, мы всегда обмениваемся информацией, делимся мыслями и помогаем друг другу не потерять фокус, преодолеть трудности. Не знаю, как это происходит. Полагаю, это благодаря взаимному уважению и общих целей. Порой мне кажется, что я самый уравновешенный человек на планете, а иногда – эгоист. Сегодня я чувствую себя вполне гармоничным. Отличное настроение для беседы.

На ваш взгляд, насколько значимо для современных детей знакомиться с классическими кинолентами?

Кинематограф представляет собой лишь один из компонентов всестороннего развития личности. Не менее значимы музыкальное искусство, живопись, литература и спорт. Постепенное освоение каждого направления позволит впоследствии допустить некоторую специализацию. У моих сыновей неизбежно возникнет склонность к кино благодаря тому, что я делюсь с ними информацией о деятельности сценаристов, актеров и режиссеров. Они осведомлены о том, чем занимается их мать как художник-постановщик. После просмотра фильмов (или мультфильмов) мы обсуждаем персонажей и сюжетные линии, стараясь проанализировать принципы построения увлекательных историй – в частности, основы драматургии.

Мы знакомимся с советским кинематографом и творчеством Чарли Чаплина, однако я стремлюсь показывать своим сыновьям исключительно те фильмы, которые действительно захватывают воображение. Эта тенденция сохранится и в будущем. Существует достаточное количество увлекательных кинолент, чтобы удовлетворить потребность на продолжительный срок, а жизнь слишком коротка для просмотра неинтересных картин. Таково мое отношение к классическому кинематографу. Я, конечно, не Сарик Артемьев, но и не Владимир Долин.

Есть ли у вас любимый молодой актер, только начинающий свою карьеру?

Мое восприятие этого вопроса несколько иное. Ведь никто не предлагает делать ставки на актеров, соответственно, они не являются объектами для состязания. Для каждого фильма мы подбираем наиболее подходящего исполнителя, и его участие может зависеть от множества обстоятельств. Например, при работе над фильмом «Хороший мальчик» мы обратили внимание на Семена Трескунова (признан в РФ иностранным агентом) еще в одиннадцатилетнем возрасте, хотя нам требовался подросток 14-15 лет. Мы длительное время искали финансирование, и за это время мальчик повзрослел. Как можно было предвидеть такое развитие событий? Все как у Толстого – совокупность различных факторов.

Сочетание таланта, усердия и везения способно привести к заметному успеху, причем отсутствие одного из этих компонентов может существенно повлиять на результат. В процессе нашей работы мы уделяем особое внимание стратегическому планированию и развитию тех компетенций, которые необходимы для достижения поставленных задач.

Стремление стать выдающимся актером, получить широкую известность в России и добиться признания за рубежом – это различные цели. Признание и слава не всегда являются показателем высокого мастерства актерского искусства.

Эти состояния могут совпадать, однако это не является обязательным условием. Мы поддерживаем наших подопечных в определении их целей и последовательно помогаем им в их реализации.

Какие три кинокартины стоит посмотреть детям до шестнадцатилетнего возраста?

«Огни большого города», «Титаник», «Москва слезам не верит». Это первое, что пришло на ум. Хотелось бы, чтобы ребенок до шестнадцати лет посмотрел больше фильмов. «На игле», «Пираты Карибского моря», «Иван Васильевич меняет профессию», «Маленькая мисс Счастье». Здесь и диалог с родителями, и значимые эмоциональные переживания, и развлечение, и знакомство с кино. Кинематограф, кстати, – это наиболее эффективное средство общения между поколениями. Книги – слишком индивидуальный выбор, музыка – слишком вызывающая, театр – слишком деликатный.

Я бы не стал рекомендовать детям всего лишь три фильма, гораздо лучше смотреть то, что они сами выбирают, и обсуждать увиденное вместе.

Как вы относитесь к детям-актерам в кино?

Не менее важно, чем поддержка детей, занимающихся спортом. В любом случае, кто-то должен выполнять эту функцию. Остаётся лишь надежда, что эту роль будут исполнять наиболее подходящие люди в условиях строгой регламентации. Существуют выдающиеся киноленты, создание которых было бы невозможно без участия юных актёров. Жизнь всем детям была испорчена? Нет, но жизнь некоторым из них была омрачена. Подобно тому, как это происходит в спорте. Подобно тому, как это происходит в жизни.

Даже без кинематографа недобросовестные родители могут омрачить детство своим детям, а заботливые – смягчить любые трудности.

Возникает ли у вас желание видеть своих детей в кино?

Я бы многое для них хотел, однако мы с Таней ориентируемся на их собственные предпочтения. Сейчас Тиму и Филе приносят удовольствие фридайвинг, занятия рисованием, шахматы и немного игры на фортепиано. Когда я предлагаю им попробовать свои силы в кинопробах, они выполняют поставленные задачи, но отсутствует то воодушевление, которое свойственно детям, рожденным для кино. Возможно, сейчас неподходящее время, возможно, это не совсем то, что нужно, я затрудняюсь сказать.

Многие переживания, которые должен уметь воспроизвести или изобразить ребенок-актер, Тима и Филя попросту не испытывали. Печаль, боль, голод, лишения. Они пытаются продемонстрировать что-то, но у них это не получается — они улыбаются в кадре, не погружаются в роль. Однажды я попытался спровоцировать у Тимофея трагическое чувство, переусердствовал и расстроил мальчика. Это совсем не то, что я хочу видеть во взаимоотношениях с сыном.

Тем не менее, мы стараемся развивать их эмоциональность и артистизм. У нас есть игра под названием «покажи лицо» — умное, злое, хитрое, голодное и так далее. У Тимы никак не получается изобразить глупое выражение лица; он постоянно смеется, когда пытается это сделать. Как-то ему вдруг пришло в голову:

— Поясни, пожалуйста, в чем причина такого выражения твоего лица?

— Почему?

— Ты же взрослый.

Так что всему своё время.