Персонажи фильма «Звезда пленительного счастья»
В 2025 году исполнится два столетия со дня восстания на Сенатской площади. Историки на протяжении этих двух веков обсуждают личностей участников и причины, которые подтолкнули их к бунту, однако неоспоримым остается то, что восстание декабристов показало всему миру стойкость и отвагу их жен. Более десяти женщин – как русских, так и француженок – последовали за своими мужьями в ссылку и на каторгу. Их история и воспоминания вдохновили известного поэта Некрасова на написание поэмы «Русские женщины», а признанного мастера художественной прозы Александра Дюма – на создание романа «Учитель фехтования».
Полтора века после восстания, в 1975 году, на экраны кинотеатров вышел фильм «Звезда пленительного счастья», получивший широкую популярность среди советских кинозрителей, особенно среди женской аудитории. Режиссерский акцент был перенесен с политической (и пропагандистской) стороны «восстания против царизма» на личные истории женщин, связанных с декабристами.
Сценарий фильма, созданный режиссером Владимиром Мотылем и сценаристом Олегом Осетинским, опирается на уже названные поэму Некрасова и роман Дюма, а также на более поздние произведения: «Северное сияние» Марии Марич и «Во глубине сибирских руд» Арнольда Гессена. В картину включены эпизоды, позаимствованные из романа Дмитрия Мережковского «14 декабря (Николай Первый)», а также элементы, вдохновленные воспоминаниями декабристок Полины Гёбль, впоследствии Анненковой (прототипа Луизы, главной героини романа Дюма), и Марии Волконской, в девичестве Раевской. Екатерина Трубецкая (урожденная графиня Лаваль) также привлекла интерес авторов «Звезды).
Екатерина Трубецкая
Екатерина, супруга декабриста князя Сергея Трубецкого (роль исполнила Ирина Купченко), происходила из Франции по линии отца и была русской по матери. Она росла в семье, обладавшей аристократическим происхождением и значительным состоянием. Отец Екатерины эмигрировал в Россию, чтобы избежать потрясений Французской революции. В России Жан-Шарль-Франсуа де Лаваль де ла Лубрери сменил имя на Иван Степанович, сделал успешную карьеру и заключил выгодный брак, женившись на богатой наследнице Александре Козицкой, дочери камергера Екатерины II и внучке купца-миллионера Ивана Мясникова.
Екатерина, старшая дочь в семье из четырех дочерей Лавалей, согласно мнению современников, не отличалась красотой — екатерина отличалась невысоким ростом и округлыми формами, однако обладала прекрасным вокалом и неизменно демонстрировала жизнерадостность и позитивный настрой. Она получила достойное домашнее образование и отличалась элегантным вкусом в одежде. С будущим мужем она познакомилась в возрасте до двадцати лет (Трубецкой был старше ее на десятилетие), а через год состоялась их свадьба. Отсутствие детей вызывало у княгини сожаление, но ссылка мужа на каторгу облегчила ей решение последовать за ним, поскольку ей не пришлось выбирать между семьей и супругом.
Николай I предоставил Трубецкой разрешение на отъезд к мужу раньше других, что сделало её первой декабристкой. Сибирская ссылка для князя Сергея Петровича стала лишь стимулом для раскрытия тех внутренних ресурсов, которыми обладала Екатерина Ивановна, и которые она успешно использовала для достижения поставленной цели супружеского долга в отношении к тому, с коим соединена была узами любви вечной, ничем не разрушимой», — вспоминал декабрист Евгений Оболенский. По его словам, Трубецкая стала «ангелом-хранителем» не только для своего мужа, но и для других узников Николаевского завода. А также для своих детей: словно в награду за свою самоотверженность, Екатерина Ивановна стала наконец матерью, у нее с Трубецким в Сибири родилось четыре дочери и три сына.
Полина Анненкова
В поэме Некрасова «Русские женщины» главную героиню, Полину Гёбль (в исполнении польской актрисы Эвы Шикульской), изобразили француженкой, которая стала женой декабриста уже в сибирской ссылке. Изначально Ивана Анненкова и ее связывал неофициальный роман, не предполагавший серьезных обязательств. Летом 1825 года, 23-летний, обаятельный и ветреный кавалергард встретил 25-летнюю француженку, работавшую модисткой в фирме «Дюманси», дочь обедневшего офицера, девушку, не имевшую ни приданого, ни положения в обществе. Влюбленные отправились в совместное путешествие по имениям, принадлежавшим матери Ивана – богатой наследнице, единственной дочери генерал-губернатора Астраханского, Уфимского и Симбирского, Иркутского и Колыванского Ивана Якоби. По словам самой Полины Егоровны (так ее звали в России), во время поездки Анненков предложил ей тайно сыграть свадьбу, но она отказалась. Правда ли существовало такое предложение, остается неизвестным, однако достоверно известно, что к моменту ареста Ивана Полина уже была беременна.
Полина Гёбль не обладала достаточным знанием русского языка, и ее не поддерживала влиятельная семья, которая могла бы помочь ей последовать за осужденным возлюбленным («виновен он был только разговорами», по словам декабриста Якушкина). Однако, несмотря на это, влюбленной француженке хватило смелости обратиться с прошением к царю (этот эпизод был весьма драматично показан в фильме). Николай I оценил ее решимость и даже предоставил ей денежные средства на дорогу. Оставив маленькую дочь Александру матери своего возлюбленного, Полина отправилась в Сибирь.
Воспоминания Полины Егоровны, наполненные юмором и позитивным настроем, позволяют узнать о деталях этого путешествия. В них она повествует о встречах с другими женами декабристов и описывает свое венчание с возлюбленным, которого привезли в наручниках. После совершения таинства его освободили от оков, а затем вновь заковали. Среди других заметных моментов, запечатленных в воспоминаниях, — история о снисходительности конвойного офицера, который позволял женам наедине общаться с мужьями, хотя это было официально запрещено, а также о том, что Полине Егоровне пришлось стать самодеятельным наставником по кулинарии для своих подруг по несчастью: по ее словам, состоятельные аристократки не обладали даже навыками разделки птицы. У Анненковых, помимо старшей дочери, родилось еще семнадцать детей, однако большинство из них умерло вскоре после появления на свет. До взрослого возраста дожили лишь шестеро.
Мария Волконская
Третьим персонажем «Звезды пленительного счастья» является Мария Волконская (в роли которой снялась Наталья Бондарчук), урожденная Раевская, дочь знаменитого генерала, героя Отечественной войны 1812 года Николая Раевского, представителя древнего дворянского рода. На момент восстания Марии едва исполнилось двадцать лет, однако она уже пользовалась репутацией признанной красавицы. Считается, что Александр Пушкин, совершивший вместе с Раевскими путешествие по Кавказу и в Крым, посвятил ей лирический отрывок из первой главы «Евгения Онегина» («…как я завидовал волнам, бегущим бурной чередою с любовью лечь к ее ногам») и другие стихотворения. Она свободно говорила на французском и английском языках (русский знала хуже, поэтому ее мемуары написаны на французском), прекрасно пела и играла на музыкальных инструментах. Один из ее поклонников, польский граф Густав Олизар, описывал ее как «стройную красавицу, смуглый цвет лица которой подчеркивался густыми черными кудрями и пронзительными, полными огня глазами». Олизар также писал Марии стихи и даже сделал ей предложение руки и сердца, но получил отказ от ее отца.
Николай Раевский надеялся обеспечить своей дочери выгодную перспективу и, помимо этого, улучшить финансовое состояние своей большой семьи. Поэтому, когда князь Сергей Волконский, прямой наследник Рюриковичей (то есть потомок династии, старше Романовых), сделал предложение, генерал дал на него свое согласие.
Согласно мнению некоторых исследователей, отец заставил дочь вступить в брак с мужчиной, который был старше ее на шестнадцать лет и отличался сложным характером. Торжество состоялось в начале 1825 года, вскоре после этого Мария забеременела, однако ее супруг редко уделял ей внимание. Она отправляла ему письма, в которых обращалась к Волконскому как к «моему милому, моему обожаемому, моему кумиру Серж» и умоляла его почаще навещать ее. Тем не менее, князь, по всей видимости, был гораздо больше поглощен служебными обязанностями и подготовкой восстания Южного общества, в руководство которым он входил, чем семейными делами. Первый ребенок Волконских – сын Николай – появился на свет в начале января 1826 года, и от Марии скрывали арест ее мужа, чтобы она, еще ослабленная после тяжелых родов, не заболела от печального известия. Но, узнав о трагических событиях, Волконская немедленно начала искать возможность воссоединиться с мужем.
Несмотря на то, что Раевский решительно возражал против поездки своей дочери в Сибирь за осужденным мужем, Мария проявила настойчивость и, по всей видимости, впервые в жизни ослушалась властного отца. Он пытался воздействовать на ее материнские чувства, однако княгиня подчеркнула, что ее сын счастлив, а муж находится в подавленном состоянии, поэтому ее обязанность — быть рядом с мужем. Царь разрешил Марии отправиться вслед за Волконским. «Мой бедный отец, утратив самообладание, поднял руки над моей головой и закричал: «Я тебя прокляну, если ты через год не вернёшься». Я не ответила, упала на кушетку и спрятала голову в подушку», — так княгиня описывала развитие напряженной сцены. Раевский был вынужден смириться и отпустить ее. Сын Волконской умер в двухлетнем возрасте, так никогда больше и не увидев свою мать. Не увидел больше свою дочь и Николай Раевский: он умер в 1829 году.
У супругов, проживающих в Сибири, появилось на свет еще трое детей, однако новорожденная старшая дочь умерла сразу после появления на свет. Михаил Волконский, единственный сын, сделал успешную карьеру, достигнув званий тайного советника, статс-секретаря, сенатора и обер-гофмейстера. Его портрет представлен на всемирно известной картине И. Репина «Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года в день столетнего юбилея со дня учреждения».
