Роман «Овод», рассказывающий о беспощадном и чувствительном революционере, пользовался огромной популярностью как в России, так и в Советском Союзе. По всей видимости, это объясняется тем, что он написан в традициях русской литературы: большинство персонажей предстают добрыми и страдающими, но при этом постоянно совершают ошибки, порой приводящие к роковым последствиям и смертельным ранениям. Подобное, например, редко встречается в английской литературе.
Личность автора в империи и в СССР, как правило, не привлекала к себе особого внимания. Её биография, по меркам обеих стран и их идеологий, была весьма непростой. С одной стороны, она проявляла яростную антиимпериалистическую позицию, с другой – ставила национальные революции выше классовых. Тем не менее, судьба Войнич представляет большой интерес и позволяет лучше понять, как была создана самая известная на русскоязычном пространстве книга писательницы.
Её отцом был известный английский математик Джордж Буль; его супруга, Мэри, урождённая Эверест, также обладала выдающимися способностями в области математики, однако, как это часто бывало в девятнадцатом веке, она смогла реализовать свой потенциал лишь выйдя замуж за человека схожих взглядов и получая поддержку от него. К сожалению, Джордж Буль скончался вскоре после рождения Этель Лилиан, что вынудило Мэри сосредоточиться на воспитании пятерых дочерей. Семья Булей проживала в Корке (Ирландия), где экономическая ситуация была и без того сложной, а смерть главы семейства привела к крайней бедности и постоянному голоду.
Впав в крайнюю степень отчаяния, миссис Буль приняла решение передать восьмилетнюю Этель на попечение брата ее почившего супруга – строгого и глубоко религиозного человека, занимающего должность интенданта шахты. Этот мужчина воспринимал заботу о девочке исключительно как исполнение христианского долга, не испытывая к ней теплых чувств. В жизни Этель царила суровая дисциплина, порой переходящая в жестокость.
Неудивительно, что протестантское воспитание, полученное через дядю, породило в Этель глубокую неприязнь к этой религии, и она, назло дяде, стала проявлять симпатию к католикам. Вместе с тем ей были близки ирландцы со всеми их страданиями, ненавистью к своим соотечественникам и революционными настроениями. Из девочки, которую постоянно заставляли искупать грехи, выросла убежденная бунтарка, испытывающая неприязнь ко всякой империи и поддерживающая любые движения национально-освободительного характера.
Достигнув восемнадцатилетнего возраста, Этель смогла обрести некоторую самостоятельность: она получила небольшое наследство и отправилась в Берлин для обучения игре на фортепиано. Там она познакомилась с прогрессивной молодежью из Российской империи и начала посещать лекции по славянским языкам, чтобы лучше понимать своих новых знакомых. После окончания учебы Этель продолжила общение с российскими радикалами, переехав в Лондон. Если ирландцы относились к антиимпериалистическим настроениям англичанки настороженно, то польские и украинские сепаратисты, а также русские народники приняли ее радушно. Общим для них была неприязнь к империям.
Она выполняла роль связующего звена между российскими соратниками и эмигрантами, проживающими в Лондоне, с энтузиазмом адаптировала произведения украинских и русских писателей на английский язык, а также два года работала репетитором — у дворянского рода Веневитиновых в Воронежской области.
По возвращении в Англию она встретила Михаила Войнича, польского активиста за независимость, сбежавшего из-под охраны во время сопровождения в Сибирь. Несмотря на ореол романтики, окружавший его личность, жизнь в Лондоне была для него довольно обычной: он основал лавку по продаже старинных предметов и занимался торговлей. Этель и Михаил быстро нашли общий язык и заключили брак. Помимо этого, супруга революционера стала участницей Общества друзей русской свободы и Фонда свободной русской печати.
Многие знакомые Войнича впоследствии обрели известность: Фридрих Энгельс, Пётр Кропоткин, Вера Засулич, а также Михаил Павлик, поддерживавший идею отделения славян от Австро-Венгрии. Однако наибольшее впечатление на неё произвёл убийца главы российской жандармерии Сергей Степняк-Кравчинский. Именно этот человек послужил прототипом Артура в «Оводе», и именно под его влиянием был создан роман, повествующий о борьбе революционеров за выход из Австро-Венгрии, а не России, вопреки другим интересам Этель.
В то же время на родине романа Войнич не возникло значительного резонанса, а в Италии его признали спустя долгое время и переименовали для большей привлекательности — «Сын кардинала». Однако неудивительно, что книга поклонницы славянской культуры обрела известность именно в странах с восточноевропейской культурой – это представляется вполне закономерным.
Стоит отметить, что название романа Войнич допускает различные интерпретации: как «слепень», так и как «овод». Причем болезненные ощущения вызывает первая версия, а вторая скорее эксплуатирует тему. Но русскоязычные переводчики сочли словосочетание «слепень» недостаточно поэтичным, поэтому предпочтение было отдано варианту с «ОВОДом». В конечном итоге читатели правильно поняли замысел автора.
В течение своей жизни Этель создаст еще четыре книги. Одна из них, под названием «Джек Реймонд», повествует о мальчике-сироте, которого удочерили суровый священник протестантской веры — очевидно, это автобиографическая история, пронизанная давней болью. Помимо художественной литературы, она создала и исследование, которое сегодня классифицировали бы как научно-популярную литературу – «Юмор России».
Последний роман Этель завершила в возрасте восьмидесяти одного года, весной 1945-го. К тому моменту Этель вместе с супругом перебралась со своим магазином в Нью-Йорк. Михаил скончался тридцать лет ранее, и Войнич больше не выходила замуж. Хотя пьеса «Овод» шла на театральных подмостках и была экранизирована, она вела довольно скромную, незаметную жизнь. Она немало удивилась, узнав о своей огромной популярности как писательницы в Советском Союзе, когда литературовед Евгения Таратута сообщил ей об этом в пятидесятых годах.
Неожиданно для всех, получив известие о том, что Войнич жива и здорова, Президиум ЦК КПСС решил перечислить ей накопленные гонорары за советские издания «Овода» – пятнадцать тысяч долларов. Часто в СССР издавали произведения иностранных авторов без их согласия и оплаты авторских прав. Это вызывало недовольство у Астрид Линдгрен, для которой литература была источником дохода. Таким образом, Войнич наконец-то обрела признание и финансовое благополучие на склоне лет.
В возрасте девяноста шести лет писательница скончалась, а её прах развеяли над Центральным парком Нью-Йорка. Интересно, что бы он сказал об этом… Как и обо всей этой истории с «Оводом». К счастью, у него уже давно не было возможности высказаться.
